«От Вислы до Одера»: воспоминания ветерана Владимира Васильевича Сбоева об освобождении Польши и нацистских лагерей

Владимир Васильевич Сбоев — участник Великой Отечественной войны, кавалер многих орденов и медалей, ученый, изобретатель, один из старейших работников НГТУ НЭТИ: первый в истории Новосибирского электротехнического института заместитель декана радиотехнического факультета, первый декан заочного электромеханического факультета, любимый преподаватель и друг первых выпускников вуза.

Родился Владимир Васильевич 12 сентября 1925 года. Семья была большая, дружная. Его родители — выходцы из многодетных крестьянских семей, в предвоенные годы проживали в Новосибирске. Владимир хорошо учился, его привлекала техника, особенно радиотехника. В 14 лет он окончил 7-й класс и поступил в Новосибирский электротехнический техникум связи на радиоотделение. А потом мирное время перечеркнула война…

Владимир Сбоев отправился на фронт добровольцем в 1943 году, когда ему было всего 17 лет. Воевал на Калининском, Украинском и Прибалтийском фронтах, участвовал в снятии блокады Ленинграда, в Висло-Одерской, Верхне-Силезской, Берлинской и Пражской операциях. Прошел боевой путь от Подмосковья до Дрездена. В 2010 году опубликовал книгу «Из воспоминаний рядового пехотинца», где рассказал о своей фронтовой жизни. В свои 100 лет Владимир Васильевич сохраняет удивительную ясность ума, стойкость и жизнелюбие, он бодр и улыбчив. И только когда говорит о войне, в глазах появляется грусть.

В преддверии Международного дня освобождения узников фашистских концлагерей, который ежегодно отмечается 11 апреля, мы публикуем воспоминания Владимира Васильевича об освобождении Польши и фашистских лагерей.

От первого лица

«В фашистской доктрине первыми среди славян должны быть уничтожены полностью поляки. И не потому, что они какие-то плохие, а просто они живут на благодатной земле, которая потребовалась фашистам в первую очередь, вот почему на Польской земле появились огромные, хорошо организованные лагеря смерти — Освенцим, Майданек и многие другие, более мелкие. Жаль, что некоторые люди и многие поляки забыли о тех, кто их спас от полного истребления».

***

«12 января — день моего призыва в РККА, и в этот день началась самая крупная военная операция в годы Второй мировой войны. Мы превосходили фашистов по всем видам вооружений и в живой силе. Да и боевого опыта набрались. В пять часов ночи началась очень мощная артиллерийская подготовка. На каждый километр фронта приходилось более двухсот орудий. Артподготовка длилась всего 30 минут. Мы при поддержке танков заняли переднюю линию обороны противника. Фашисты подтянули свои резервы ко всем траншеям, и в это время началась главная артподготовка, которая длилась около двух часов. За это время живая сила и техника во вторых и третьих окопах, а также часть тактических и стратегических резервов были уничтожены. У противника началась паника. Мы легко преодолели всю линию обороны. А вслед за нами в прорыв вошли две танковые армии с задачей выйти на старую польскую границу и за Одер, минуя крупные населенные пункты, опередив отстающие части противника.

Наш 934-й Краснознаменный Рижский артиллерийский полк в составе 245-й Режицко-Валгинской стрелковой дивизии оказался на самом острие частей 59-й армии наступающих на древнюю столицу Польши — город Краков. Наступление было стремительным. Мы гнались за нашими танками. С нами рядом были корректировщики из авиации. Связь с танкистами и своим командованием велась по рации».

***

«За Краковом был сильный бой. Как потом оказалось, наше командование провело эту операцию с Краковом так, чтобы сохранить город от разрушения, и вообще старались сохранить всю промышленную Силезию. После Кракова мы повернули на северо-запад в сторону Катовице. Прошли в нескольких километрах севернее Освенцима, там все дороги были забиты освобожденными узниками. Наши военнопленные и вообще «славяне» были страшно истощены и еле передвигались. Большим контрастом оказалось состояние военнопленных американцев и англичан. Они хорошо одеты в военную форму, откормлены и бодры.

Американцы были общительными, а англичане на нас смотрели, как на дикарей, и отказывались от нашей каши. Конечно, наша каша только для таких, как мы. Все они несли какие-то посылочные ящики. В плену жили совсем в других, хорошо благоустроенных лагерях. Почему фашисты так обращались с ними? По-видимому, руководство Германии надеялось заключить сепаратный мир, ну и еще кое-что».

***

«Майданек. В Польше было неспокойно. Иногда слышалась стрельба, в которой выясняли отношения проанглийские «партизаны» и просоветские военные. В критических случаях дело доходило до применения танков и штурмовиков ИЛ-2.

Была остановка на сутки в пригороде Люблина — Майданеке, где был расположен фашистский концлагерь. Нас провели по малой части лагеря, где были расположены газовые камеры-бани, газовые печи для сжигания трупов, склад-траншея пепла, применяемого в Германии как удобрение.

В лагере были взрослые, старики и дети. Их уничтожение велось по строгому графику. Обреченных вводили в баню — газовую камеру и стригли. Раздевались они сами, еще не зная, что их ждет. «Санитары» и «банщики» закрывали наглухо двери и в специальной люк вбрасывали в банках яд «циклон». Нам эти банки, естественно пустые, показывали.

Трупы сжигали и после этого заводили новую партию. Так было уничтожено более миллиона человек. Когда печи не успевали перерабатывать, то часть трупов сжигали на кострах, а пепел с чем-то смешивали, придавали приличный вид и отправляли в Германию.

До сих пор, когда вспоминаю об этом, волосы становятся дыбом. А вот некоторые об этом забыли. Всю Польшу с востока на запад мы прошли примерно за месяц».

Источник: «Из воспоминаний рядового пехотинца: мемуары / В.В. Сбоев», Изд-во НГТУ

Фото: Д. Фоменков